• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: jean cocteau (список заголовков)
21:43 

"Карманный театр " реж. Петр Штейн

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Очень редко удается мне смотреть театральные постановки. Недавно неожиданно загрузившийся интернет решил меня удивить и открыть постановку Ленкома "Карманный театр"по пьесам-монологам Жана Кокто.
Наверно это впервые чтоб спектакль оставил о себе впечатление по всей шкале от "очень хорошо" до "кошмар и ужас".
Дело в том, что спектакль составлен из трех одноактных пьес, которые играют разные актеры и они представляют разные ситуацию на вечные темы любви и одиночества. А также монолог Горина на тему Кокто ( монолог, кстати, получился много хуже темы,Горин сам на свою тему хорошо писал и мог продолжать в том же духе)
Начало было вполне в стиле автора - три окна будто три жизни перед зрителем и Збруев будто "за кадром", а точнее перед кадром этих окон произносит короткое введение вполне в духе пьес. А потом понеслось.
"Равнодушный красавец"- написана пьеса для госпожи Пиаф, очень яркая , пронзительная и впечатляющая. Но это был кошмар. Не вдаваясь в подробности , и не зная кого больше ругать -актрису или режиссера, не буду слишком критична. Но эти истеричные переодевания Алферовой, прыжки и беготня с канканом, совершенно ужасное прочтение даже начала монолога, отдающее безвкусицей и пошлостью- это что угодно, но не Кокто. Лично у меня создалось впечатление, что актриса не дотягивает до материала. Понимаю, что тема певички, которую пытается бросить и как-то очень медленно бросает любовник , может не задеть зрителя, но это драма брошенной женщины, почти брошенной, когда мужчина скрывается от нее как за броней за своей чертовой газетой, после того , как она ждала его вечность. Иные ждут вечность чтоб потом говорить с газетой.. Это ли не драма? Здесь не канкан, шляпы, очки и боа- здесь разрывается сердце. Неслучайно говорят,что нет ничего страшнее равнодушия, от ненависти хоть знаешь чего ждать. Есть лишь один момент ( в свадебном платье , минуты на 1,5 ,) где я вдруг поверила в то, что она сможет это сыграть, но как пришло так и ушло. Странно, что ни режиссер, ни госпожа Алферова этого не поняли, а сделали нечто внешнее , суетливое и ненужное. В оправдание не могу сказать, как играла Эдит, но судя по фото спектакля - иначе. Говорят, что госпожа Алферова в театре играла мало, и в силу отсутствия опыта не могла в достаточной мере передать всю гамму чувств и силу этого монолога. Но Пиаф вообще не играла в театре и вроде как с передачей чувств монолог не ухудшался.
Я буду выбирать отрывки не по порядку, а по своей градации. На уровне "плохо" как ни странно у меня монолог " На карнизе". Мне не понравилось не столько исполнение Абдулова, сколько фантазия Горина. Тут претензии скорее к тому, как автор писал на тему Кокто, и насколько это у него НЕ получилось. Бледно, вяло, не трогает душу никак. Абдулов был даже не очень плох, хотя ему не доставало чего-то,что обычно в его игре воспламеняет душу зрителя. Но, вновь,быть может это просто текст помешал. Кстати, идея фонарика однозначно восходит к Жану (даже к его фото с фонарем).
Далее монолог " Я ее потерял". И это был Кокто и это был Збруев и это было вполне себе авторское прочтение режиссера и это было нормальное прочтение))Да, блуждание по комнатам и темнота были несколько странными, однако, Збруев был хорош, монолог хорош, и этот его шепот даже не раздражал. Вечная тема поиска и потери (от этого и темнота, и свечи, и пистолеты, ).Збруев также прекрасно начинает и оканчивает пьесу.Очень спокойно,достойно и даже с некой горькой улыбкой. Так что - он был молодец.
Но самое, что меня покорило и получило "очень хорошо"-"Человеческий голос". С Шаниной даже рыдала, хотя в принципе с этой пьесы реву и при прочтении.Ее спокойный тон, даже не тихая истерика,а некое смирение сродни всепрощению... Боже, это было почти физически больно. Ощущение , что этот монолог и первый ставили 2 разных человека. Да, разная динамика, да, разные героини. Но тема почти одна,и зачем нужно было опуститься так сперва, чтоб потом так великолепно реализовать тему в последней пьесе. Этот тон-спокойный, ровный, почти ничего не произошло, просто здесь умерла душа. Шанина играла так, как я представила это согласно описанию Кокто ( а он отмечал КАК нужно играть пьесы ).
В ее глазах была такая скорбь и такое терпение, что я растаяла. Она , наверно,не Маньяни,но она была хороша. И режиссер все сделала так как надо. Почему раньше не делал ? Неясно.
Жанр пьес -монологов считается одним из сложнейших, потому что у актеров нет партнера. Есть зритель и зал. Все -поэтому читала мнение, что после 15-20 лет опыта можно только подходить к таким пьесам-монологам . Но как-то у Кокто актеры сразу шли в пьесы-монологи без 15 лет опыта и у них получалось.
Собственно , он и писал " Талант либо есть, либо его нет."Вот и все.
В целом же постановка скорее " да "чем "нет", хотя б ради текстов Жана, Збруева, трех комнат, Шаниной с телефоном, фонаря и да, занавеса на трех "окнах", расписанного рисунками Кокто .

@настроение: лирическое

@темы: С настроением, Просмотренное, Jean Cocteau

21:50 

"Священные чудовища" реж. А. вилькин Театр Сатиры

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Только после спектакля зритель должен подумать:
"Но в конце концов, в какое время это все происходит?"
Если автор вместе с художником и исполнителями добьется этого - цель достигнута...
"Священные чудовища" Жан Кокто




Наконец в моем доме появился канал Культура.
Очень неожиданно обнаруженный после подключения IP tv.
И очень вовремя.
К 90летию Веры Васильевой показывали спектакль с ее участием - "Священные чудовища", что особенно удивительно, ибо Кокто не самый популярный автор. Москвоский театр Сатиры, реж А. Вилькин. Постановка была настолько точно сделана по материалу, что первое, что меня поразило - когда происходит действие? Это могло быть вчера, год назад, сто лет назад, завтра и через год. В конце концов это могло случиться где угодно и когда угодно... И точно нельзя было отследить этот период. Потому что это происходит здесь и сейчас и вместе с тем почти 70 лет назад...
Время я долго отловить не могла. Потом примерно по отдельным деталям костюмов, которые художник все ж слегка "состарил" вопреки советам автора, решила что это 60ые. Или 50ые.

Но дело не в этом - после той горы пошлости, глупости, выдаваемого большинством за новаторство, столь простая чистая в своем исполнении пьеса смотрится более чем оригинально.
Вера Васильева - великолепная актриса. И это сообенно понимаешь в театре. Каждый жест, каждый шаг, каждое слово - все чуждо фальши, ты будто проживаешь вместе с ней всю пьесу. Ее глаза - это ваши глаза. И еще - в 75 лет (2000год) так легко упасть в обморок на сцене - отдаю должное)
Но. Если б только она играла хорошо, а партнеры -плохо - тогда можно было выключить это действо на середине. Однако играли и Флорана и Лиан и Шарлотту очень сильно. Настолько - что ты себя чуствуешь непосредственным наблюдателем драмы жизней человеческих. Именно отсутствие фальши в этом спектакле делает его прекрасным.
Я очень давно не получала удовольствия от театральных постановок, ибо показывали не самое лучшее (хотя, быть может самое нашумевшее)- ибо как можно получать удовольствие от Татьяны на столе и пьяного Онегина под столом, например?!
Тут было идеальное сочетание всего и главное зритель вступал в диалог с актерами , с режиссером , да с автором в конце концов - то есть реакция зала была не дежурной а именно выражением мнения. Редко вижу когда зритель не просто смеется, а прямо реагирует на отдельные реплики, причем как-то хором, и постановке это не мешает, скорее наоборот, по реакции прощупывается пульс зала.


Ну и немного Эстер:

1." Когда закололи королеву Елизавету, ей сначала казалось, что ее просто ударили кулаком в грудь. Она еще долго жила с кинжалом в сердце, а когда его вынули, она умерла. Я тоже хожу с вашим кинжалом в сердце. Когда его вынут, я, конечно, тоже умру... А пока я чувствую себя такой легкой... легкой... Я даже не могу сказать, что мне плохо. Потеряв близкого человека, только через несколько дней начинаешь понимать, что он умер. "
2." О! Не подумайте только, что я хвастаюсь. Я хотела сказать, что, к сожалению, я не такая, как другие, и поэтому, к сожалению, я не могу придерживаться общих правил. Я должна создавать свои собственные, а это не так легко, клянусь вам."
3." Несчастье происходит от нашего молчания. "
4." Я люблю любить, Шарлотта. У меня, как у Верлена, неистовство любви. А вы ненавидите любовь. Все ненавидят любовь, пытаются ее разрушить, помешать ей жить. Все объединяются против любви, ожесточаются против нее."
5." я забываю боль, зло, я забываю ненависть. Я не могу злобствовать, сердиться на кого-либо. Забвение обид - не моя добродетель. Это моя болезнь."

@темы: Jean Cocteau, Красота, Просмотренное

20:41 

Soft caramel

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Греет душу

JEAN COCTEAU

Soft Caramel

Take a young girl.
Fill her with ice and gin
shake it all up to make it androgynous
And return her to her family
Hello, hello, operator don't cut me off
Ah! how sad it is to be the king of animals,
Nobody says a word
Oh! Love is the worst of evils
Take a young girl,
Fill her with ice and gin
Put a slight drop of angostura on her mouth
I knew a man very unhappy in love
Who played Chopin's nocturnes on the drum
Hello, hello, operator don't cut me off
I was talking to....I was talking to the....hello, hello?
Nobody says a word.
—don't you find that art is a bit.....
We tell children wash your hands
We don't tell 'em wash your teeth.....
Soft caramel

@темы: Jean Cocteau, Красота, Французская поэзия, поэтическая страница

22:16 

"Кровь поэта"

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Долго собиралась выразить свое впечатление от фильма. Решила, что если и соберусь писать, то попытаюсь делать это так, как будто я ничего не знаю о личной реальности режиссера ( а я и в самом деле ничего о ней не знаю), и рассматривать буду только то, что не выходит за рамки кадра.
Это не набор снов, не единое повествование – это скорее путешествие в подсознание творца. То, что ему предшествует – пробуждение ли скрытых сил, движущих творцами, или явление музы – всегда обескураживает, и даже пугает. Затем, когда морально творец свыкается со своей ролью, не столь творческой, а скорее посреднической. В замочных скважинах причудливые сочетания, образы, чьи-то сны. В данном случае, исходя из названия, творец или проводник – поэт. Образы существуют в своих реальностях, а он переносит их в нашу. Итог – это «творческая» смерть – то есть окончание своей… миссии на определенном этапе. Образы, собранные таким поэтом- проводником, становятся его частью, его кровь – это произведение и то, что видят сторонние наблюдатели. Что наводит на мысль о том, как непросто эти образы «проводить» в мир наш. Ну и весь фильм имеет «начало» и «конец» - это башня, которая начинает падать в самом начале и в конце падает окончательно. Означает ли это, что фильм должен произвести изменение сознания, разрушить привычный взгляд на творчество и к концу некое разрушение, за которым следует обновление (ведь каждая такая «творческая» смерть – есть повод для нового рождения – то есть башня указывает на идею фильма), или это просто некий отсчет времени для поэта –проводника, где секунда длится годы. К слову – он ведь не поэт, он художник. Хотя каждый художник в душе поэт и наоборот. Поэт в данном случае синоним творца также как и художник.
Об игре в снежки – однозначная отсылка к «Ужасным детям» и вообще сюжет периодически у режиссера всплывающий, имеющий реальную основу. Зрители в ложах – очевидно, простые смертные, которым поэт свою кровь и являет. Госпожа Ли Миллер ( а это она, родимая, с портретов Рэйя) - не знаю что, судьба…или муза подталкивающая к окончанию работы поэта.
Что поразило – говорящие губы на руке, странные образы в замочных скважинах, голова из… не знаю точно чего ( но после муравьев из руки у Бунюэля, конечно, уже ничего не страшно). Технически фильм не очень простой, там использован набор доступных на тот момент приемов «спецэффектов», и качественно.
Я опять ж не знаю, как оценивать игру тех, кто играл там. Но движение вдоль дверей поразительно, это ощущение сна, когда ты не можешь идти быстрей или просто нормальным шагом – там все искажается. Здесь этот эффект доведен до совершенства. Насколько отработана мимика- вопрос хороший и .. понятия не имею как это оценивать.
Но я могу с уверенностью сказать, что меня жутко напугала девочка на стене. Стало прямо страшно. У меня еще мысль мелькнула – что ж надо курить чтоб такое привиделось (ответ прост: опиум господа, опиум).
Там отличная работа «покадровая» - построение кадра, работа со светом. Если б сделать массу отдельных фотографий – такой видеоряд сам по себе смотрелся бы великолепно. Но не могу не отметить некоторой театральности, возможно, намеренной (весь мир-театр), особенно она подчеркнута в последних кадрах.
Но это не тот фильм, который может «понравится» или «не понравится»- это заставляет задуматься, мозг загружается и медленно перерабатывает. Однако, для меня показался легче «Андалузского пса», где я совсем терялась. То есть нет такого: - как понять?!-а никак!

И не удержусь. Жана Кокто называют режиссером-сюрреалистом. Сам он это усиленно отрицал. И говорил, что Бунюэль однозначно сюрреалист. А вот он- нет. Изначально, когда я посмотрела «Кровь поэта», я подумала – да тут очевидный сюр. Однако, рассуждая на тему, становится ясно, что многое здесь –не результат видений или снов, а вполне осознанная авторская позиция , взгляд на процесс творчества и показ этого зрителям. (хотя я опять ж, не отнимаю психоделики, потому что этот взгляд . Но ведь вряд ли взгляд художника с индивидуальными ярко выраженными чертами может быть адекватен. Да и что есть адекватность? Средняя температура по больнице.

Это не рецензия, и даже не мнение, скорее просто впечатление и попытка интерпретации.

@темы: Просмотренное, Красота, Jean Cocteau

00:43 

Найденное мое

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Как -то так. Эдит Пиаф. Мои попытки



И заодно, вместе с Эдит, Жан Кокто
(пора делать тему, что-то слишком много его в дневнике)


@музыка: Edith Piaf_La Vie en Rose

@темы: Эдит Пиаф -голос Франции, Jean Cocteau, хобби или я развлекаюсь

22:14 

Красавица и Чудовище (дубль раз, 1946 год)

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Про старую экранизацию писать надо больше.
Я сразу скажу, что это нереально почти было сделать в 1946 году. Я понимаю - наложение кадров, и тд. Но у меня был такой шок- когда рука выпускает подсвечник, он висит в воздухе и палец указывает купцу куда сесть - ээээ?! Эти статуи с горящими глазами, вздыхающие и поворачивающие головы, свечи, которые сами загораются, руки эти кругом. Зеркало, говорящие двери. Это очень много кропотливой технической работы. Но именно это и создает ощущение чуда (съемка этого уже чудо). К слову - в новой экранизации почти нет волшебства,и это в век графики (траву нарисовал)! В старой - оно на каждом шагу: в замке, в лесу. Движения кустов, шорохи - это настолько качественно сделано, что сегодня, в компьютерный век, ни разу не раздражает. Скорее удивляет. Замок- территория пугающая и опасная. И здесь настолько важно не перегнуть планку, не напугать, а заставить зрителя ждать, затаив дыхание. Перемещение Бель перчаткой - это тоже нечто.
Музыка - композитор Жорж Орик, классик 20 века, один из представителей Шестерки (что естественно, учитывая кто есть режиссер). Там бывали моменты слишком бравурной музыки. Это слегка мешает. Но хоровое пение очень отвечало тематике мизансцен. Оно само по себе магия, нечто невидимо парящее в воздухе, присутствующее незримо и проявляющееся лишь иногда, на пике эмоций. это было прекрасно. Кстати, музыка опасная весьма кстати была в лесу.
Оператор -я не могу оценить, зная что 90% мизансцен было прописано, и что оператор должен был следовать указаниям режиссера ( то есть его технически использовали насколько я знаю) Осветитель - то ж что и оператор.
В ролях...
Купец - он очень хорошо играл свою роль. Он очень благообразен. И его приход в замок - совсем иной, чем в новой экранизации. Он не столько ищет пристанища сколько боится места, куда забрел. Но сколько в нем добродушия, когда он узнает, что корабль нашелся. А как он любит своих детей, тоскует по младшей дочке.
Сестры. Они почти естественны, лишь иногда пооявляется преувеличенная гротесковая реакция. Как в сцене с луком или зеркалом. Они не дурочки - они интриганки. Это более трудная задача - держаться на тонкой грани между самовлюбленностью, интригой и комичностью. За что отдельный реверанс этим образам. К слову - у них шикпрнейшие костюмы ( Карден наверно зарабатывал себе славу ха)
Людовик - оооо вот чего я хотела. Максим в новой экранизации должен быть таким - немного авантюристом, немного глупцом, в целом незлым, но иногда едким. один из самых шикарных отыгрышей подобного рода персонажей. Прямо б расцеловала его. Если б не было Авенанта )))
Я понимаю, что глупо прозвучат мои дифирамбы. Поэтому я их петь не буду. Что покупает в нем - абсолютная естественность. То есть в голову не приходит, что этот ж актер в роли чудовища, и уж тем более - что он наденет пиджак и на улицу пойдет. Ни разу! У него очень много эмоций, но они настолько соответствуют каждому моменту, что нет ни одного лишнего поворота головы, движения зрачков. Это - большая редкость, когда не обладая скупостью эмоциональной отдачи актер умеет так дозированно отыгрывать каждую мизансцену. И у него так глаза светятся - когда он говорить о Бель. Один момент меня слегка ввел в ступор - ээээ - он ж залепил пощечину одной из сестер - она ж дама!(чего не сделаешь, если режиссер потребует).
Итак. Чудовище. Здесь я могу дать оценку. Мало того, что я вижу актерскую игру, я еще и голос слышу. Это было ... слов нет. Само по себе - оно ж животное, пытающееся помнить, что когда-то было человеком. Его много в фильме, много, почти треть уходит на него. И это правильно. Меня удивляет, что в этом жутком гриме видно мимику и можно показать состояние его души через нее. Когда у него было что-то с магией и оно пришло к комнате Бель. Мне плакать захотелось - жалко его ( тем более реакция Бель - слегка неадекватная - меня смутила).
Оно пытается быть человеком, гулять в саду, говорить с девушкой. Но - ааааа этот кадр с ушами!! Когда Бель что-то говорит, а в кустах олень. И у него уши дергаются - у него там вид какой-то собачий. Это гениально. И еще когда оно водичку пило - ээээ, видимо за собакой актер наблюдал долго и упорно. Я просто не знаю, как возможно настолько перевоплотиться в ... это !!
Когда Чудовище просит зеркало - покажи Бель -оно человек, при том что голос у него зверя.
И кадр на миллион - я пришел оставить тебе подарок. У него в руке жемчуг собирается в ожерелье. Это второй кадр после рук с факелами, от которого я обалдела.Но тут чисто работа монтажника, наверно. Идея красивая. А еще оно мило пило из рук- погладить хочется. Хорошо все. Один вопрос- кто сделал этот костюм. Нет, плащ, воротник, перчатки ( что почти один в один оказалось в новой экранизации) -все в порядке . Но почему у него цветочки по всей лапе?! На штанах сбоку??
меня нет претензий к Принцу. Но его 5 минут на весь фильм.Я не успеваю его осознать. Так что то, что Бель его не знает -в точку. Зритель также не успевает уловить перемену и даже не понимает- а хорошо ли, что Принц появился.
А теперь та-та-там -Бель.
Если взять ее игру саму по себе - не так уж и плохо. У нее хорошо выходили крупные планы. В ней есть стержень, который у Бель должен быть. Она неплоха во взаимодействии с сестрами. Но с Авенантом смотрится плохо. Проблема в том, что Маре очень хороший актер, а Деи - средняя актриса. Непонятна ее мимика- много экспрессии не по делу, закатывание глаз, дергания губ. Она как будто слегка не контролирует себя. А как она говорила с Чудовищем у двери - образец нелучшей игры. У нее неестественные брови постоянно дергаются в самые неожиданные моменты, когда ничто это не означает и не предвещает. И она ужасно выражает горе - это ее картинное падание на руку головы портит кадр. Это ж не портрет "Бель грустит", это фильм. Как отдельный кадр, фото - это терпимо, в динамике это плохо.
Но - ее передвижение от дома до конюшни - нереально красиво. И ее приход в замок - образцовые выверенные движения, пластичные, легкие, невесомые, при всей своей ирреальности .Здесь съемка многое делает - занавески, руки, замедленные кадры. Движение вдоль окон -создает ощущение чуда, будто Бель - это главное чудо в фильме ( а не говорящие двери и статуи с горящими глазами), и она смотрится хорошо. И да - она как минимум в обморок упала от вида Чудовища. Это - нормальная реакция. Она как минимум обалдела от того, что Чудовище стало человеком. Она понять не могла КАК ЭТО??!! И да. Мне нравится как она вжимается в кресло, как ходит мимо камина в ожидании.
У нее есть плюс - хорошая походка и жесты. У нее есть минус - мимика. Причем главным образом брови. они все портят. Глаза у нее хорошие.
Однако после Сейду могу сказать что Деи оооо какая актриса, Оскара ей ( шутка). Она всяко способней - это раз. И режиссер не уходил с площадки когда дело доходило до Бель - это два.

Я не буду углубляться в сравнительный анализ и тд. Но не могу не сказать об идее.
У Кристофа Ганса - Гринпис рулит: не убивай лань, не рви розы. Это хорошо, но как-то уж очень просто.
У Кокто идея психологическая. У него стоит вопрос больше о доверии и о взаимопонимании между Бель и Чудовищем. Это по сути вопрос общечеловеческий, он касается нашего отношения к миру, к людям и всему, что от нас отличается и изначально пугает. Суть в том, что она не сразу поняла и приняла Чудовище, что она не в прошлое смотрела. А столкнулась - с недочеловеком, который лучше многих, кого принято считать людьми. И который как будто постепенно переставал рядом с ней быть Чудовищем внутренне. В этом дело.
Там даже в мелочах идеи - типа подвесок которые на одной из сестер превратились в веревку гнилую или отражений в зеркале.Это к тому, что фильм реально надо сперва прописать. А ну еще я, как поклонник Жана Маре, пристрастна. Он этот фильм украшает не только своей внешностью ( он чаще появляется в образе Чудовища) но и своим талантом.

@настроение: радостное

@темы: С настроением, Просмотренное, Поток мыслей, Красота, Jean Cocteau

00:06 

о городах и странах. Неформат.

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Конечно, с детства все мы знакомы с Жюлем Верном и его Филлеасом Фогом.
В 1936 году решено было повторить кругосветное путешествие, газета "Пари -Суар" поддержала это. И самое инетресное что поехал в него не кто иной как Жан Кокто.
Если так о нем почитать, то становится даже странно, как человек, мягко говоря, не очень физически здоровый, да еще и подверженный пагубной привычке (проще говоря, наркомании), умудрился его выполнить и оставить столь меткий, играющий полутонами и местами сверкающий отчет о городах и странах, через которые лежал его путь
Стиль его неподражаем, я прямо с него обалдеваю (вот нельзя взять вот и не полюбить Кокто, читая)
Наслаждалась отрывками, увы самой книги целиком нету(

***
Ничего лишнего брать не следовало. Два чемодана, в которых не мнется одежда, и сумка с бельем. Был также этюдник, который Паспарту не доверил бы никому; в самый неподходящий момент, когда надо спешить, его ножки раскладывались со скорпионьей яростью. Ящик пришлось бросить в Сингапуре. Андерсен сказал бы: «Ну и пусть себе лежит!»

Итак, мы решили — Бог знает почему, — что экспресс на Рим отправляется в 22 часа 40 минут, и убедили в этом других. На самом деле он отправлялся в 22 часа 20 минут. Мы узнали об этом в 21 час 50 минут от телефонистки моего отеля: она удивилась, что расписание вдруг поменяли.

Швейцары помогли нам впихнуться в такси вперемешку с сумками, и за пять минут до отправления экспресса мы были на месте.

Я рассказываю подробности, чтобы вам стала понятна эта французская неспособность сдвинуться с места без альпенштока, не штурмуя подножку, не шаря по карманам в поисках билетов и не роняя пакеты.

***
Уродливость пришла в Египет из Александрии и из предместья Сент-Антуан. Мебель Левитана грозит простоять дольше, чем мебель Рамсесов, и таксист, который гонит, как ненормальный (так в Египте принято), с гордостью показывает нам бесконечную панораму домов.

Хорошо, что еще сохранился Старый город. И чистильщики сапог, и женщины, у которых черная чадра крепится на носу с помощью золотой клипсы. И эти юные создания, которые прогуливаются, сплетя два пальца.

Самое неприметное из них затмило бы всех красавиц на балу благородством походки, ниспадающим одеянием с разрезами, разворотом плеч, созвездием рта и глаз.

Чадра у женщин становится все прозрачнее. Иногда ею прикрыт всего один глаз, и некоторые похожие на пухлых кукол особы находят причудливые компромиссы между обычаем и модой.

Мы появляемся в разгар праздника. Это нечто вроде египетского Рождества. Своего рода Богоявление. На улицах полно лотков с красными сладостями: боги, ослы, сосуды, обелиски, голубки украсят семейный алтарь, а потом их съедят дети.

***
Город бирманцев, сикхов, китайцев. Из восхитительной красной лакированной повозки с коваными завитками и хрупкими фонарями, которую тащат рысцой неутомимые кули, почти отрываясь от земли и взлетая в оглоблях, мы наблюдаем, как бегут улицы, где спит, снует, шатается, ест на открытом воздухе пестро перемешанный люд всех цветов кожи.

Слева и справа — загоны для воздушных змеев; кулисы театра кухонь, цирюлен, подпольных игорных домов и непонятных промыслов. Афиши, вывески, домики, сараи, лавки, переулки, транспаранты, фонари.

Как же нам будет не хватать этого спокойствия времени, и меню на тысячу блюд, и чашек, и палочек, и вычурности самых незначительных обиходных предметов, а еще тишины, и знакомого «шлеп-шлеп» китайских шлепанцев, и внешней праздности ручного труда, когда вокруг снова будет неаккуратность и спешка, обман и бросовые поделки, штампованные на станке Европы.

***
Япония вышла из моря. Море выбросило ее, как перламутровую раковину. Море сохраняет право разрушить ее или взять обратно.

Ставшие прообразом декоративных пятен японского искусства, бледные рыбы в черных и красных крапинах словно подчиняются национальному стилю. Самураи, ощетинив усики и выставив клешни, сражаются в лаковых панцирях, кусты повторяют ветви кораллов, а водорослями украшены сады перед домами, похожими на легкие лодки.

Японец обожает сырую рыбу. Привкус прилива пропитывает пищу, и нас осеняет мысль, что некоторые типажи схожи с эскимосами. Все весьма запутанно и весьма нелегко упорядочивается.

В Токио гейши, еще одни жрицы хороших манер, заставят нас есть на коленях, будут хохотать и пить из наших чашек. Гейши происходят из бедных семей. Их обучают с двенадцати лет. Они становятся гейшами, когда достаточно обучены, чтобы очаровывать гостей, играть на струнных инструментах, петь, танцевать и разговаривать с мужчинами. Не нужно путать их с куртизанками. Их задача лишь в том, чтобы создавать приятную атмосферу. Они — букеты, гости вдыхают их аромат. И соблюдают порядок, правила игры, суть которых в том, чтобы не выходить за очерченные границы.

***
На Гонолулу красоту живых существ, растений, деревьев, плодов, цветов, птиц отличает мягкость. Мягкая шляпа прикрывает мягкое лицо. Мягкие плечи, мягкие бедра. Мягкость линий придает апатичность позам беспечных атлетов.

Мягкие газоны, мягкие очертания холмов, изгибы гамаков и мягкий бриз, устало разносящий запахи.

Сан-Франциско ночью — самый красивый город в мире. Молодой американец везет нас на своем «форде». Меня больше не удивляет, что американские машины умудряются карабкаться по нашим компактным французским берегам. Сан-Франциско — это аттракцион «русские горки».

Широкие, могучие, крутые улицы. Минуем вершину, и они резко идут под откос, как желоба, по которым съезжают в воду. Сердце замирает, бьется, ликует. Лифт в отеле разделил нас надвое — мягко, как металлическая нить разрезает голову масла.

Головокружительность улиц, которые взметаются вверх и проваливаются вниз, парад китайских и итальянских кварталов, дансинги, склады, где свалены весла из светлой секвойи, пустыри, крепости и соборы, построенные на пирамидальных опорах, фасады, исчерченные зигзагами пожарных лестниц, карточные замки, как в сказке.


***
Отель «Амбассадор». За нашим окном, выходящим на Мэдисон-авеню, — Венеция, Большой канал, окаймленный особняками; редкие машины скользят по нему, как гондолы.

При первой же встрече Нью-Йорк перестает быть давящим городом, развеивая мои опасения. У небоскребов воздушная неподвижность тюлевых занавесок. Свежий ветер пронизывает их, окутывает, гуляет между фасадами.

Нью-Йорк — это каменный сад. Каменные растения выбрасывают побеги — совсем высокие и чуть пониже, — и их вершины зацветают.

Газоны, зеленые бордюры, игровые площадки, шезлонги, солнечные купальни, разноцветные зонтики венчают эти серые башни Нотр-Дама с парниками и оросителями, залитые солнцем джунглей, и балансируют на ходулях соборы и греческие храмы.

Чудо из чудес: на Бродвее наступает вечер. В магазинах продают всякое диковинное барахло. В барах-автоматах выложены горы сокровищ. Фонтаны молока, солода, мороженого, пива бьют из мраморных стен, а наверху, куда ни глянь, соперничают в небесной оригинальности рекламы. Пегас расправляет крылья, дымится чашка кофе, в водорослях плавают рыбы и пускают в ночь огненные пузыри.Отель «Амбассадор». За нашим окном, выходящим на Мэдисон-авеню, — Венеция, Большой канал, окаймленный особняками; редкие машины скользят по нему, как гондолы.

При первой же встрече Нью-Йорк перестает быть давящим городом, развеивая мои опасения. У небоскребов воздушная неподвижность тюлевых занавесок. Свежий ветер пронизывает их, окутывает, гуляет между фасадами.

Нью-Йорк — это каменный сад. Каменные растения выбрасывают побеги — совсем высокие и чуть пониже, — и их вершины зацветают.

Газоны, зеленые бордюры, игровые площадки, шезлонги, солнечные купальни, разноцветные зонтики венчают эти серые башни Нотр-Дама с парниками и оросителями, залитые солнцем джунглей, и балансируют на ходулях соборы и греческие храмы.

Чудо из чудес: на Бродвее наступает вечер. В магазинах продают всякое диковинное барахло. В барах-автоматах выложены горы сокровищ. Фонтаны молока, солода, мороженого, пива бьют из мраморных стен, а наверху, куда ни глянь, соперничают в небесной оригинальности рекламы. Пегас расправляет крылья, дымится чашка кофе, в водорослях плавают рыбы и пускают в ночь огненные пузыри.


Украдено отсюда:expressdeparis.narod.ru/2013-10/esprit.html

@темы: Прочитанное, Красота, Jean Cocteau, С настроением

23:16 

Читай свою газету! (Жан Кокто для Эдит)

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Читай свою газету! Читай свою газету! Мне знаком этот метод! Это восхитительный метод. Я кричу, я вопрошаю, я нервничаю, я теряю голову. Перед чем? Перед газетой. Я вижу твои руки, которые ее держат, вижу твои колени и ноги, покачивающиеся в такт, и я, я теряю всякую сдержанность, и за этой газетой, за этой грязной газетой я представляю твою демоническую фигуру. Я знаю, ты меня находишь нелепой. Ты находишь нелепым существо, которое любит и у которого есть сердце, ты, ты, утверждающий, что обожаешь меня и умеешь меня обожать. А я не умею, конечно же. Я умею ждать. Я умею прислушиваться к лифту и сто раз бегать к двери. Я умею караулить телефон и такси, которые притормаживают… и проезжают мимо, умею считать до тысячи, до десяти тысяч, до ста тысяч! Мне известны все китайские пытки и все стенания ночи. Я кричу «где ты был и с кем?»… Но я ведь не знаю, что значит любить.
А ты, ты разбираешься в любви, как разбираешься в молчании. Твое молчание – это искусство: газета. Простая газета. Ты читаешь газету! За газетой ты насмехаешься над моей болью, ты ищешь программу американских фильмов, из которых выудишь новые способы вредить мне… Откуда ты идешь?.. Где ты был?.. С кем ты был?.. Не отвечай! Ты солжешь. Ты лжешь, лжешь, лжешь постоянно. Читай свою газету! Читай газету! Или делай вид, что читаешь. Меня тебе не одурачить. Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь, что ты считаешь меня старомодной, дурой, сумасшедшей, которую надо поместить в психиатрическую больницу… Слушай! А это идея. Ты звонишь в полицию, и меня увозит карета скорой помощи. Что? что? Я подумала, ты соизволил мне ответить. Но нет, ты читаешь, или притворяешься, что читаешь. Ты знаешь изощренные средства, способные сделать меня ненормальной… И еще это радио! Это радио, которое ты включил специально. Это радио, которое играет не к месту и которое говорит одновременно со мной, с нами! Берегись. Я не потерплю больше этой газеты! Я сейчас вырву ее у тебя…
Нет! нет! Прости меня. Я потеряла голову…
Сиди, сиди… Я поднимаю твою газету, я отдаю ее тебе, читай или делай вид, что читаешь. Я согласна. Я побеждена.


Я – окно, я – калитка,
Я – стенные часы и я – ночь.
Счастливые люди умирают от тоски…
И ну их к черту!

@темы: Эдит Пиаф -голос Франции, Jean Cocteau

22:33 

Эдит Пиаф и Жан Кокто. Театр, театр...

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
О композиторах и поэтах-песенниках, о возлюбленных и друзьях уже говорили, хоть и не о всех, а также говорили об импрессарио и учителях. Кстати, отдельные люди "совмещали" в себе все эти отношения.
А теперь скажем отдельно об одном человеке, который в жизни Эдит сыграл непоследнюю роль. Также как и она в его. Звали этого человека Жан Кокто и, как говорила я ранее, был он поэт (а еще драматург, режиссер, писатель, художник -правда, в очень своем стиле, что не мешало ему рисовать карикатуры и афиши, автор либретто к балетам и тд и тп ).
Берто писала, что, наверно каждому из них перед знакомством сказали: "Дорогая (дорогой), я хочу познакомить вас с совершенно исключительной личностью!". От слова "исключение", из правил. Потому что правила существуют, чтобы их нарушать.
"Она знала мало. Он - все."
И Эдит боялась "не просоответствовать" ему. Но они прекрасно поняли друг друга, чему Пиаф удивилась. Многие говорили, что Кокто изъясняется непонятно, видимо, следуя принципу " Говорят: будь проще -и люди к тебе потянутся. Да лучше я буду сложнее, и от меня отстанут те, кто проще". Однако он прекрасно понимал, с кем и как говорить надо.
"Эдит, я счастлив с вами познакомиться. Вы тоже поэт, воспеваете улицу, мы созданы, чтобы понимать друг друга". Поэтому Эдит его понимала.

Ее карьера еще только шла на взлет, а он уже окрестил ее "великой". Эдит посвящено много-много прекрасных строк, но у Кокто - это стихи в прозе(даже если они и не являлись таковыми по его замыслу).
Немного:
"Посмотрите на эту маленькую женщину, чьи руки подобны ящерицам на руинах замка. Взгляните на ее лоб Бонапарта, на глаза только что прозревшего слепца. Что она запоет? Как выразит себя? Как исторгнет из своей узкой груди великие стенания ночи? И вот она поет, или, скорее, как апрельский соловей, пробует исполнить свою любовную песню. Приходилось ли вам слышать, как трудится при этом соловей? Это тяжкий труд. Он раздумывает, прочищает себе горло. Задыхается. Воспаряет и падает. И внезапно - находит.Начинает петь. И вокализ потрясает нас"
Очень "нетипичное" восприятие Пиаф - руки-ящерицы и сравнение с соловьем, в то время как за ней прочно закрепился образ воробушка.


И еще, пожалуй одно из самых самых:
"Когда я услышал Эдит Пиаф, я был ошарашен силой, которая вырывается из этого крошечного тела. Она входит. Она раздавлена. Рыжие пряди беспорядочно обрамляют лоб молодого Виктора Гюго. Крепкие ноги плохо держат горб ангела или бестии. И незабываемые глаза: глаза чудодейственного слепца, глаза Лурдес, глаза «ясновидящей».
И побежденная скрещивает на животе маленькие восковые руки. Воск! Восковая статуэтка, статуэтка испанской мадонны или колдуньи - вот что возникает в воображении, но не забудем про кинжалы, булавки, что-то жестокое, что распространяется и откуда течет капля за каплей кровь. И побежденная поет. И головы зевак высовываются из всех окон мира и слезы капают на безрадостную улицу. Это звучит огран, шарманка, варварский орган воскресных дней нашего детства.
И побежденная выпрямляется (потому что горб изчез, когда раскрылись крылья), и руки становятся ветвями во время грозы, и маленькая жалкая женщина исчезает. И все прочие делаются жалкими – те, кто слушают – потому что она концентрирует боль их душ и ее выражает. Она становится ужасным эхом мрачной тишины этой невнимательной толпы, которую она заставляет смотреть и слушать. Она внушает уважение благодаря своей музыке тротуаров, своим «песенкам», которые каждый напевает и которые кажутся порождением тернистых путей."


Кокто поразил Эдит абсолютной беззлобностью. Вообще, ко всему. Опять же по Берто, Эдит говорила:"... он - святой, он так добр! Никогда ни о ком ничего плохого не скажет, не съязвит. Он всегда готов всех понять, всех простить." Не думаю, что это было выдумкой Момоны, потому что подобные отзывы о характере Кокто людей, его знавших хорошо, скорее правило, чем исключение. То есть не то, чтобы Кокто нравились все люди, у него была масса людей, которых он не переносил. Но, во-первых, он нечасто запоминал, кто ему и как напакостил, а, во-вторых, имел опасное убеждение, что все люди - добрые. То есть если лично ему они неприятны и тд, это еще не значит, что они злодеи. Или наоборот, если они поступают плохо, их вроде как пожалеть надо и забыть. Одним словом, этакое "непротивление злу насилием".
Пиаф же подобным человеколюбием не страдала. Были те, кто ей не нравился и те, кто нравился. Она могла нахамить незнакомому человеку только потому, что он ей не нравился. Просто в ней были очень обострены все чувства, в том числе, и чувство неприязни. Всепрощением она не страдала. Но она также не могла помнить зло долго. Это их с Жаном сближает.

Несмотря на человеколюбие, Кокто мог прекрасно "избавляться" от людей, которые были ему неприятны. Его же: "Дипломатия - это умение послать человека к черту так, что он станет собираться в путешествие". Но Эдит... с Эдит его свяжет дружба до конца дней (ее дней.. хотя, впрочем и его тоже).

Кроме того, Жан Кокто был тем редким человеком, который не стыдил Пиаф за невежество, видимо, считая, что человек имеет право не знать, но не имеет права не хотеть знать. Эдит страдала от необразованности, от своего же невежества, и очень часто от своих "учителей" ей за это доставались язвительные замечания. Кокто ж никогда не язвил, а просто старательно объяснял в плане ли культуры, в плане ли взглядов на мир и отношения людей. У него был талант объяснять так, чтоб люди с разным уровнем развития понимали.
Кокто не написал ей песни. Он сделал больше - он предложил ей театр. А именно пьесу "Равнодушный красавец"
Знакомство с Жаном Кокто произошло у Эдит в период "Поля Мерриса", на которого она жаловалась всем, что он всегда выдержан, спокоен, как лед, и никак не проявляет вообще никаких чувств. А довести ей его хотелось, по словам Берто, "хоть пощечину получить", которую в итоге Поль и должен ей дать.
Несмотря на то, что по сути, Эдит должна была играть себя - изначально у нее не получалось. Как никак все же говорить всю пьесу так, чтобы внимание зала держалось на тебе. И тогда Кокто попросил Ивонну де Бре помочь. Ивонну де Бре Пиаф считала одной из своих "учителей" - потому что она смогла объяснить, как нужно играть. Ясно и четко. По полочкам. Она была великая театральная актриса - она могла "вытащить" менее опытных актеров, глядя в глаза -как-то сообщая нужное настроение, к сожалению страдающая алкоголизмом (хотя кто там только чем ни страдал!). Ивонна же сказала, что Пиаф - настоящая драматическая актриса. Когда Берто пишет, что Эдит была "далеко не Сара Бернар", то, во-первых, она была Эдит Пиаф, а, во-вторых не Берто судить об этом.
Но, как говорил Кокто "талант либо есть, либо его нет". Пиаф драматическим талантом обладала, что можно понять и по ее выступлениям как певицы. Поэтому когда она поняла "как это делать", она стала играть прекрасно. Проблема ж обнаружилась в Поле - он не мог дать пощечину Эдит. Кхе. Вообще Мерис мог вывести любого человека абсолютным отсутствием эмоций. Пощечина не получалась. Дело затягивалось, Кокто нервничал, хоть режиссером был не он, но участие он принимал живое и непосредственное. Хотя понятие "Жан Кокто нервничал" своеобразно само по себе, потому что он никогда не орал на актеров, сам издергаться мог, но орать и выливать грубо весь негатив на актера - нет и нет, что в принципе нечастое качество среди режиссеров. Вообще довести Кокто, видимо, было не так уж трудно, ибо он привык работать с людьми однозначно более талантливыми чем Меррис. Эдит ж показала "класс", а именно то, как нужно давать пощечины. На примере самого же Поля Мерриса. При всем театре. Это произвело действие. Пьеса прошла в итоге на ура. В Меррисе критики даже разглядели актера...
Так Эдит проявила себя как драматическая актриса. Она еще будет возвращаться к этой пьесе, сыграет в кино, сыграет в мюзикле, который во многом благодаря ей и будет поставлен, но все началось с " Равнодушного красавца".
Все это был период "ученичества" - как называла его Эдит.

А дальше... они остались друзьями на всю жизнь. Еще раз Жан Кокто выручит Пиаф , когда она решит сделать из "Компаньонов" нечто стоящее, те вспротивились. Они слушали Эдит, все воспринимали и гнули совю линию, не желая менять ни репертуар, ни имидж. Кокто же взялся объяснить им то, что не могла донести Эдит. Объяснил, поняли, захотели все менять. Дело в том, что сама Эдит обладала поразительной способностью влиять на окружающих, в какой-то мере даже властвовать. На нее же саму повлиять было довольно трудно. Советов она особо ни у кого не просила и не нуждалась в них, почти. Если было необходимо у нее было всего 2 человека, к мнению коих она прислушивалась, одним из них был именно Кокто. Это их общая черта - влияние на других людей. Только у Кокто это получалось без властвования. Он просто мог объяснить и донести нечто важное так, что с ним соглашались. Пожалуй, он мог повлиять на самых неуправляемых людей, в принципе каковой и являлась Пиаф.

Вообще очень много сходства в этих двух личностях. Они оба были как-то не от мира сего, что не мешало им этот мир осязать, чувствовать и воспринимать остро и болезненно. Кроме того, общая черная полоса -наркотики. И если Эдит Пиаф колола морфий, то Жан Кокто курил опиум, причем очень-очень долго (и вернулся к нему в конце жизни). Правда, он не пил и его не пытались "вылечить" алкоголем, как Жак Пилле пытался "лечить" Эдит. Оба они могли удивлять и восхищать и по праву заслужили прилагательное "великие" к имени.

Фото.

Когда я только начинала знакомится с Эдит и вообще культурой Франции первой половины ХХ века, мне попалось фото: сидит Эдит, молитвенно сложив руки, за спиной стоит человек, держит ее за плечи и смотрит куда-то мимо всего. Моей реакцией было -боже, он некрасив, и , кто это? И потом я узнала, что это был Кокто. На самом деле абсолютно некрасивым он не был, просто фото сделано явно в нелучшие времена его, ну и красотой в строгом понимании он не отличался.Он был прекрасен( а это не одно и то же)) Собственно, красота ему была без надобности. Просто как-то резкий контраст был на фоне Эдит (да, я считаю Эдит красивой женщиной, особенно лет в 20 с лишним - она великолепна).


И некоторые выдержки из писем. Здесь нечего комментировать.
Эдит: "Я знаю, как много людей, которые любят тебя, но если бы ты мог знать, как люблю тебя я, несмотря на то, что мы так редко встречаемся! Странно сознавать, что каждый раз, когда я тебя вижу, я испытываю желание защитить тебя от любой злой выходки, и каждый раз замечаю, что именно ты поднимаешь мой дух, придаешь мне храбрости и сил противостоять этому такому жестокому миру" (где-то 50 ые)
Жан: "Моя Эдит, едва выбравшись из когтей смерти, сам не понимаю, как это удалось (это наш секрет), спешу тебя обнять, потому что ты одна из тех семи или восьми человек, о которых я с нежностью думаю каждый день." (1963)

Собственно, трудно представить как Эдит собиралась "защищать" Кокто (в самом деле, она ж не Рокэ Алва все-таки, чтоб там в морду дать при случае, или, того хуже, убить кого-нибудь)))). Вообще чувство незащищенности вызывали они оба и этим были очень похожи.

@темы: Эдит Пиаф -голос Франции, Jean Cocteau

23:23 

А сейчас опять будет немного стихов

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
"Радиус Пиаф" неожиданно привел меня к личности, о которой я слышала, но как-то очень далеко, давно и опосредованно. Недавно краткие монологи этого автора попали в мое поле зрения, и я билась в конвульсиях восторга (особенно от "Из окна"). Все это привело меня в итоге к стихам все того же автора.
Месье Кокто -личность не менее примечательная, чем Пиаф. Но об этом будет позже. И в контексте Пиаф и в контексте самой личности Жана Кокто.


ГРЕЗА


КОТ


КРЫШИ
* * *

Твой вечный пасынок Париж
Из ниоткуда в никуда я
Брожу один пока ты спишь
То жаб то лилии рождая

Мне дорога твоя душа
Но не обрел любовь сыновью
Жилец шестого этажа
Перемешавший рифмы с кровью

На старой улице Анжу
Явилась муза мне дурная
И мучит мучит Я дрожу
Ее жестокость поминая

@темы: Французская поэзия, С настроением, Прочитанное, Красота, Jean Cocteau, поэтическая страница

17:42 

Схожу с ума. В восхищении

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Нет времени читать, почти.
Осталась четверть "Пармской обители" -но кто виноват что она такая огромная?! Еще Камша - никак не возьмусь дочитать.
Но я не могла пройти мимо этого монолога - я в восхищении (тем более, что это было внезапно, неожиданно и я растекаюсь лужой по полу)

Я сохраню здесь этот шедевр!!!

Жан Кокто (перевод Е. Дегтярь)

ИЗ ОКНА
Девушка! Девушка! Оп-ля! Оп! Оп! Подождите минутку! Что? Вот так-так! Посмотрите, как я высовываюсь,— смотрите, как я наклоняюсь! Я выделяюсь на фоне неба и похож на ангела. Ангел, который говорит с вами, заслуживает ответа. Нет? Заслуживает хотя бы того, чтобы взглянуть в его сторону вместо того, чтобы глазеть на газовый фонарь и пожимать плечами. Правда, если вы пожимаете плечами - мне видно сверху - это нас чуть-чуть сближает, будто вы вспорхнули и полетели, чтобы встретиться со мной.
Оп-ля! Оп-ля! Что-что? Пест! Пест! Я не шучу! А! Хорошо, я верю, что вы ушли бы - ушли на все четыре стороны. Но вижу, речь идет только о ходьбе взад-вперед, только о том, чтобы шагать взад-вперед и разминать ноги. Конечно же, соберитесь с духом. Потому что вы подниметесь. Вы подниметесь - поднимаетесь. Вы поднимаетесь. Я этого хочу.
Знаю-знаю, о чем вы думаете: «Спуститься так легко». Да, проще простого. Я мог бы даже выпрыгнуть из окна. Наклоняться, наклоняться, наклоняться и выпасть, как если бы смерть собственной персоной извергла из глубин небес к вашим ногам омерзительный плевок.
Но вы ошибаетесь.
Ибо - если я послушаюсь вас - по легкомыслию,-если паду к вашим ногам и подножию фонаря - из моего окна на пятом этаже,- окажусь между вашими ногами и подножием фонаря - что произойдет?
Я опущусь медленно, плавно, величественно, подобно парашютисту. И внезапно вам станет трудно сердиться, упрямиться и не смотреть в мою сторону. «Ах!» -воскликнут вся улица и весь мир. Ах! Летающий юноша! Скорей, скорей, смотрите все! И - поскольку вы любопытны и восприимчивы к чудесам - вы по-смо-три-те. И увидите, как я хладнокровно опускаюсь и в молчании предстаю перед вами, малютка.
Нет, нет и нет. К блаженству не спускаются. К нему воспаряют. Воспаряют. Торжественно и просто. Перестают гонять щебенку носком ботика. Решившись, поднимают голову. Помахивая сумкой, берут ноги в руки (мс) и бросаются к первым воротам слева. Звонят. Дверь открывается. Захлопывается. И этот пушечный залп возвещает о вашем прибытии в мое королевство. Минуют консьержку, дабы удовлетворить ее любопытство. Пересекают двор. Находят дверь, над которой начертана буква Б (Блаженство). Поднимаются по лестнице. Один этаж -другой - третий - еще один - и еще. Ах, эти пролеты, с которых мальчишка-молочник кубарем слетает вниз под звон колоколов. Поднимаются - поднимаются - поднимаются - и тут как тут. Оказываются перед дверью с числом тринадцать: Случай! Случай и Блаженство! Тук-тук. Кто там? Открываю. Это я! То есть это вы! Это вы, это я, это мы!
Оп ля-ля! Оп ля!
Да знаете ли вы, что я храню на том самом пятом этаже, куда вы отказываетесь даже взглянуть? Знаете ли вы, чем я владею? Всеми сокровищами Китая и Индии. Лампой Аладдина и секретом се управления. И это еще не все. Подождите! Да подождите же! У меня три белых парусника в прекрасном море, один с грузом золота, другой - серебра, и бам-барабам, бей в барабан, в прекрасном морс. То есть они были в прекрасном море, но сейчас их груз хранится у меня - у меня — у нас - у нас. У тебя. Оп! Оп! Оп ля! Что вы делаете? Нет! Я не шучу. Останьтесь! Останьтесь или я прыгну.
Да, разумеется, вы ответите мне: «Он отказывается спуститься!» Я отказываюсь спуститься, потому что это было бы ошибкой, непоправимой ошибкой. Вы видите, как мы, взявшись за руки, рука об руку бредем вдоль
реки. Наступает ночь. И переходя от скамейки к скамейке, мы оседаем в полицейском участке. Какая нелепость!
А если сюда? Вы поднимаетесь, и подъезд освещается сверхъестественным светом. Трубят трубы. Звучат органы. И газеты сообщают: «Разыскивается молодая девушка».
Что такое? Вот те на! Этот гнусный тип — тип, который помешал бы нам,- тот, который только что свернул с безлюдной улицы, тот, что собирался пройти мимо, но остановился, вдруг он берет вас под руку и уводит. А она смеется. Она нахально смеется! Я все скажу! Вот этот подоконник - это больше не подоконник. Это барьер в зале суда. Я клянусь выкрикивать правду и ничего, кроме правды. Не слишком ли легко? Крошка назначает свидание под моим окном гнусному типу и, пользуясь этим, пытается уверить меня, что хочет подняться ко мне - что мне надо спуститься - выпрыгнуть из окна — покончить с собой. И я был на волосок от того, чтобы ей поверить. Да-да,— вы! Именно вы! В этой маленькой нелепой шляпке. Эй! Приятель! Бесполезно вдыхать поглубже и ускорять шаг, чтобы все эти люди в окнах не думали, что я обращаюсь к вам. Гнусный тип! Вор! Поганый воришка! Не отвертитесь! Полиция! Очень кстати! Господин полицейский, господин полицейский! Господин полицейский! Эй! Скорее! Это воры! Задержите их!

@темы: Красота, Jean Cocteau, С настроением

Untaken castle

главная