• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: поэтическая страница (список заголовков)
21:02 

Габриэль Гарсиа Лорка.

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Приятно еще находить нечто нечитаное у любимых поэтов

Гитара

Начинается
плач гитары.
Разбивается
чаша утра.
Начинается
плач гитары.
О, не жди от неё
молчанья,
не проси у неё
молчанья!
Неустанно
гитара плачет,
как вода по каналам—плачет,
как ветра над снегами—плачет,
не моли её
о молчанье!
Так плачет закат о рассвете,
так плачет стрела без цели,
так песок раскаленный плачет
о прохладной красе камелий.
Так прощается с жизнью птица
под угрозой змеиного жала.
О гитара,
бедная жертва
пяти проворных кинжалов!

@темы: Испания и испанцы, поэтическая страница

15:01 

Александр Вертинский

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
И вновь я вернулась к божественному Александру Вертинскому-не знаю, что меня так поражает в его незатейлевых на первый взгляд "песенках" . Наверно, дыхание времени, первая половина 20 века, любимый период. Сказочность и болезненная эмигрантская тоска, которой нет в словах, но есть в духе и в том, где эти песни звучали: от Константинополя до Харбина.
Немного оставлю здесь.
Желтый ангел

В синем и далеком океане
Для прекрасной Дитрих
Марлен

Мадам, уже падают листья

@темы: поэтическая страница

22:00 

Хорошо забытое...

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
И чего меня сегодня понесло слушать Канцлера? И поводов особо не было, но я слушала и слушала, и будто проживала каждую песню по-новому. Это было возвращением подобно возвращению к книгам, которые читал в юности, потом вдруг перечитываешь и понимаешь : да это прекрасно, черт побери!
Столько юмора, иронии и, вместе с тем, такое понимание жизни, где драма следует за комедией и так до бесконечности.
Переслушала и "Божественного Юлия" , и "Единственный враг", и всех "Ведьм" и много-много чего еще, конечно, что есть по Этерне( ведь именно Канцлеру я обязана встречей с ОЭ)
и естественно наш с родительницей любимый "Невзятый замок", ставший в какой-то мере гимном моей души и ориентиром... Канцлер просто прекрасен, так было и будет всегда - в душе у человека должен оставаться такой невзятый ненавистью, злобой, мелкими мыслишками замок:

И пускай снова люди твердят,
Что, мол, замки вышли из моды!
Уж какое столетье подряд,
Нарушая закон природы
И от всей души наплевав
На границы привычных рамок,
Как увидел Магритт,
В поднебесье нахально парит
Невзятый мой замок.

@темы: Канцлер Ги, Поток мыслей, поэтическая страница

20:30 

Яркая звезда (2009)

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Я добралась до этого прекрасного фильма. Сразу видно, что англичане участвовали в создании. Сам Бог велел, Китс - поэт английский.
Если вы любите печальные биографии , с долей теплоты, нежным солнцем, тайными аллеями, запретами со стороны родителей , неравными брюками- то этот фильм вам понравится. Нет никакой слащавости, даже мелодраматичности - есть драма поэта, непризнанного,бедного, у которого вся семья - сумасшедший брат. И есть девушка -швея , которая к слову шьет совершенно невероятные платья , она не понимает стихи, но она понимает поэта. И ни колкости его друга, ни осуждение окружающих, ни предрассудки не могут изменить ее к нему отношения. Невероятно трогательные и нежные. Изначально тихо подозревала ее лишь в жалости, но к середине фильма забыла об этом.
Фильм стоит смотреть из-за атмосферы ушедшего времени, музыки и лавандовых полей..
О самом Китс могу лишь сказать, что удивляет меня Уишоу, приятно. Такая нежный и печальный образ. Почему-то боялась как б они слегка не осовременили Китс. Не в плане подачи атмосферы, а в плане подачи чувств. Но обошлось.
И, собственно, если мы заговорили о Китсе, то куда ж без стихов
Ты, яркая звезда! Как ты, хочу не измениться;
Но не в полночной славе с вышины
Следить, раскрывши вечные ресницы,
Один среди священной тишины,
Как воды совершают омовенье
Краев земли людей, как чист простор,
Как юный снег под белым облаченьем
Скрывает лик равнин, болот и гор, -
Нет; но как ты, бессменно, терпеливо
Очей в волненье сладком не сомкнуть
И сон любимой охранять, как диво,
Припав лицом на зреющую грудь,
Все слушая приливы и отливы...
Так вечно жить - или навек уснуть.

@темы: Красота, Поток мыслей, Просмотренное, поэтическая страница

20:41 

Soft caramel

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Греет душу

JEAN COCTEAU

Soft Caramel

Take a young girl.
Fill her with ice and gin
shake it all up to make it androgynous
And return her to her family
Hello, hello, operator don't cut me off
Ah! how sad it is to be the king of animals,
Nobody says a word
Oh! Love is the worst of evils
Take a young girl,
Fill her with ice and gin
Put a slight drop of angostura on her mouth
I knew a man very unhappy in love
Who played Chopin's nocturnes on the drum
Hello, hello, operator don't cut me off
I was talking to....I was talking to the....hello, hello?
Nobody says a word.
—don't you find that art is a bit.....
We tell children wash your hands
We don't tell 'em wash your teeth.....
Soft caramel

@темы: Jean Cocteau, Красота, Французская поэзия, поэтическая страница

21:54 

Продолжение следует. Стефан Малларме.

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Начитавшись стихотворений в прозе, захотелось отойти и к стихотворениям "в стихах", собственно.
Все стихи в переводе Романа Дубровкина.

Приветствие


Прозрение

Следующее стихотворение особенно понравится тем, кто страдает от начала весны. (название относительно текста стихотворения с легким сарказмом)

Весеннее обновление


Звонарь

Это прекрасно:

Лазурь

@настроение: задумчивое

@темы: Красота, С настроением, Французская поэзия, поэтическая страница

20:39 

Очаровалась. Стефан Малларме

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Опять же Стефан Малларме.


Белая кувшинка (Перевод И.Волевич)

Я долго греб свободными уверенными взмахами, углубившись в себя и целиком сосредоточившись на забытьи движения, тогда как сияющий полдень медленно обтекал суденышко. Все вокруг погрузилось в столь глубокую неподвижность, что, убаюканный ленивым лепетом вод, по коим скользил мой ялик, я заметил остановку в тот лишь миг, когда замерли вдруг поблескивающие инициалы на распростертых подсохших веслах, и это напомнило мне о том, как зовут меня в свете.

Что же происходит, где я?

Дабы разобраться в приключении, пришлось мне восстановить в памяти миг отплытия - ранним утром этого пламенного июля - мех дремлющих зеленых берегов вечно узенькой ленивой речушки, на поиски водяных цветов и с намерением разведать место, где расположилась усадьба подруги моей знакомой; ей должен был я в случае встречи передать поклон. Прихотливый узор зелени не привлекал внимания моего ни к этому, ни к иному пейзажу, тут же исчезнувшему вместе со своим отражением в воде, разбитым безразличным ударом весла; наконец я угодил в заросли тростника, таинственную конечную гавань на моем пути, посреди реки; здесь, вкруг этих водяных зарослей, она улеглась томным лесным озерком, где на гладкий лик воды то и дело набегали нерешительные морщинки - отголоски донного ключа.

Тщательное исследование показало мне, что зеленое это препятствие посреди потока укрывает дугу моста, проложенного по обе стороны реки изгородью, заключавшей в пределах своих лужайки. И тут я понял: то был парк госпожи N., незнакомки, которой вез я поклон.

Прелестное соседство на летний сезон - особа со столь утонченной душой, избравшей себе уединенную обитель за столь надежной водной преградою; все это более чем согласно было с моими вкусами. Готов поспорить: она устроила из этой запруды зеркало себе, укрытое от нескромного любопытства сверкающих полудней; стоило ей явиться сюда, на берег, и серебристый прохладный туман плакучих ив, верно, тотчас же уподоблялся прозрачному ее взгляду, знакомому с каждым листком.

Нимфою света представил я ее себе.

Склонясь в спортивной позе, которую придало мне любопытство, или же под гнетом безбрежной тишины, предвещавшей явление незнакомки, я улыбнулся началу рабства, заранее подчинившему меня женской власти, рабства, которое так кстати подчеркивали путы - ремни, скрепившие башмаки гребца с дном суденышка; вот как рождается повиновение волшебной палочке ее чар.

"Итак, некая..." - собирался я закончить...

...Когда вдруг еле различимый шорох заставил меня усомниться, впрямь ли обитательница этих берегов лишь витает в праздных моих грезах, - уж не вышла ли она неожиданно на прогулку к реке?

Шаги затихли. Почему бы это?

Неуловимая тайна ног, которые ступают, идут, возвращаются, ведут ваше воображение туда, куда вздумалось его завлечь милой тени, окутанной в струящийся батист и кружева ниспадающего к земле платья, чей подол словно ставит границу движению от пятки к носку, которым начинается шаг, - внизу, откидывая юбку назад, в складки трена, и открывая изящную двойную стрелу туфелек.

Да знает ли причину своей остановки она сама - гуляющая незнакомка, и не слишком ли высоко подниму я голову над рослыми стеблями тростника, пытаясь сквозь прилив сонного дурмана, затопившего мою проницательность, разгадать ее тайну?

- К какому бы типу ни принадлежали ваши черты, сударыня, образцовая их завершенность нарушает - я это чувствую - порядок вещей, здесь установленный; шорох вашей походки, да-да! это инстинктивное очарование не защитит от нескромного наблюдателя ни пояс, ни эта бриллиантовая пряжка, его скрепляющая. Одного смутного представления уже довольно, и да не преступит оно прелести обобщенного образа, который позволяет и повелевает отринуть все лица до такой степени, что открытие одного из них (о, только не склоняйте его, это лицо, к зыбкому порогу, царю я ныне!) победило бы мое смятение, с которым ваш гость не знает, что делать.

Моя попытка представиться, в этом обличье речного разбойника, - что ж, попробую решиться на нее, извинением мне послужит случай.

Разъединенные, мы все же вместе: я вторгаюсь в ее смутное уединение, замерев в ожидании над водою, где моя мечта задерживает нерешительную, задерживает надежнее, чем первый визит, за которым воспоследуют другие. О, сколько речей, бесполезных по сравнению с той, которую держал я сейчас, не желая быть услышанным, понадобится мне, дабы завоевать инуитивное доверие, установившееся в миг, когда я, склонясь к лакированному бортику ялика, ловил звуки, замирающие на песчаной кромке берега.

Временем, пока я принимаю решение, измеряется пауза.

Подскажи, о мечта моя, что делать?

Запечатлеть прощальным взглядом немое отстутствие, разлитое в этом уединении, - так же, как срывают на память о местности одну из загадочно зажмурившихся кувшинок, что внезапно всплывают на поверхность, озаряя девственной своею белизной пустоту, сотканную из чистых грез, из несбывшегося счастья и моего дыханья, затаенного здесь в страхе перед видением, - итак, запечатлеть его и удалиться с ним - молча, осторожно отгребая прочь, чтобы внезапный толчок весла не разбил прелестную иллюзию, чтобы ни один неосторожный брызг пены - следствие моего бегства - не бросил к ничьим ногам, ступающим по берегу, прозрачный образ похищения идеального моего цветка.

О, если привлеченная ощущением необычного, она показалась - Задумчивая или Высокомерная, Жестокая, Веселая, - тем хуже для этого невыразимого лица, которое мне так и не суждено было узнать! ибо я совершил маневр по всем правилам: выбрался из зарослей, развернул ялик и поплыл, следуя капризным извивам устья и унося подобный благородному яйцу лебедя воображаемый мой трофей - тот, что расцветает не в чем ином, как в изысканном отрешении от себя, которое так любит вкушать в летний сезон, в аллеях своего парка, любая дама, замерев иногда в долгой неподвижности, словно бы не решаясь преодолеть ручей или иную водную преграду.

Читать под следующую композицию рекомендуется:

Прослушать или скачать Julio Iglesias Abrazame бесплатно на Простоплеер

@темы: Французская поэзия, Красота, поэтическая страница

18:07 

Принц поэтов - Стефан Малларме

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Продолжаю проникаться французской поэзией. Наконец добралась до Стефана Малларме. Занимательная личность -не в пример всем французским поэтам, вел весьма праведную жизнь, уроки давал, семью обеспечивал. И все это не мешало ему писать стихи, и, более того, получить "титул" принца поэтов после смерти Верлена.
Но стихи у него - как вечная ночь. Нет, как сумерки, искажающие привычные предметы. Предметы в сумерках узнаваемы, но приводят душу в непонятное беспокойство, заставляя сердце сжиматься. По спине пробегает холодок. Нет ничего заупокойного, ничего пугающего, есть нечто леденящее. Нельзя ео стихи воспринимать чисто рассудочно. Это нужно жедать физически, если это возможно - впитывать кожей. Невозможно объяснить - когда я пытаюсь о чем-то говорить, у меня получается некий набор слов, понятный только мне одной. Хотя и стихи для многих покажутся набором слов. Но, если вдуматься что есть стихи если не набор слов?))

Начнем со стихотворений в прозе.

Осенняя жалоба (Перевод В.Брюсова)

С тех пор, как Мария покинула меня, чтобы удалиться на другую звезду - куда? на Орион? на Алтаир? или на тебя, зеленая Венера? - мне было постоянно мило одиночество. Сколько дней провел я одиноко со своей кошкой. Говорю "одиноко", подразумевая, что здесь не было другого материального существа: моя кошка тоже подруга мистическая - это моя мысль. Итак, я могу сказать, что провел много долгих дней одиноко с моей кошкой и одиноко с одним из последних латинских авторов времен упадка; потому что с тех пор, как светлого создания более нет, я люблю как-то болезненно и исключительно все то, что можно определить словом "отцветание". Так в году мое любимейшее время - это последние, истомленные дни лета, за которыми уже прямо следует осень, а в дне - тот час, когда я совершаю обычную прогулку и когда солнце замирает у горизонта, перед тем как скрыться совсем, блестя желтой медью на серых стенах, а красною на оконных стеклах. Подобно этому той литературой, где мой ум будет искать наслаждений, окажется борющаяся со смертю поэзия последних мгновений Рима, впрочем настолько, чтобы она ни в коем случае не вдыхала обновляющего приближения варваров и вовсе еще не лепетала бы младенческой латыни первой христианской прозы.

Итак, я читал одну из этех милых поэм, в которых блеск румян имеет для меня больше очарования, чем розы молодости, и держал руку в мягкой шерсти светлого животного, как вдруг уныло и протяжно запела под моим окном шарманка. Она играла в большой аллее из тополей, листья которых кажутся мне поблекшими даже весной, с тех пор, как их миновала Мария с длинными восковыми свечами, миновала в последний раз. Инструмент печальных! да! в самом деле: фортепьяно блещет, скрипка отверзает свет для растерзанной души, но шарманка заставляет меня мечтать безнадежно в сумерках воспоминания. Теперь она наигрывала веселенькую, вульгарную арию, от которой радостно бьются сердца предместий, арию устарелую, банальную; почему же эти звуки проникали в мою душу и заставляли меня плакать, как романтическая баллада? Я не спеша наслаждался ими и не бросил ни одного су за окно, из боязни нарушить свое настроение и увидать, что инструмент пел не один.

Зимний трепет (Перевод К.Льдова)

Кому принадлежали эти саксонские часы, всегда отстающие и выбивающие по тринадцати ударов среди своих цветов и божеств? Представь себе, как везли их из Саксонии в давнишних медлительных дилижансах.

(Странные тени нависли у старых оконниц.)

И кто смотрелся в твое венецианское зеркало, глубокое, как холодный источник, заключенное в змеистые берега с полинявшею позолотой? Я уверен, что не одна женщина погружала в струи этого источника грех своей красоты; и, долго всматриваясь, я, быть может, увидел бы обнаженный призрак.

- Гадкий, ты часто говоришь так язвительно...

(Я вижу паутину над большими окнами.)

Наш баул также очень стар: вглядись, как багровеет при этом огне его хмурое дерево; время наложило свой отпечаток на блеклые занавеси, на вышивки кресел со стершимся румяным лаком, на пожелтелые гравюры, висящие по стенам, на все наши старинные вещи. Не кажется ли тебе, что даже бенгальские зяблики и голубая птица также словно выцвели от времени?

(Не думай о паутине, вздрагивающей над большими окнами.)

Ты любишь все это, - вот почему я могу жить возле тебя. Не пожелала ли ты, - о сестра моя, со взором, устремленным в прошлое, - чтобы в одной из моих поэм прозвучали слова: "прелесть всего блекнущего"? Тебе не нравятся новые вещи; и тебя пугают они своей крикливою резкостью, и ты почувствовала бы потребность стереть их очертания и краски, что так трудно тем, кого утомляет каждое движение.

Приди, закрой старый немецкий альманах, который ты читала так внимательно, хотя он издан более ста лет тому назад и перечисляемые им властители все же умерли. Лежа на древнем ковре, прислонившись головой к блеклой ткани, облегающей твои колени, о тихое дитя, я буду долго говорить с тобою! Вокруг нет полей, улицы опустели; я буду говорить о нашей мебели... Ты рассеянна?

(Эта паутина трепещет в ознобе над большими окнами.)

Реминисценция (Перевод М.Талова)

Сиротою, я бродил, задумчивый, и с глазами, не видевшими семьи: праздничные палатки были разбиты на площади, как на шахматной доске. Предвосхищал ли я будущее и что тоже буду таким же, мне нравился самый дух бродяг, ради них я пренебрегал моими товарищами. Никакой выкрик в дыру полотняной стены, ни тирада вдалеке, - на представлении, требующем святого часа кинкетов, я захотел поговорить с мальчишкой, слишком нерешительный, чтобы фигурировать среди его племени; он был в ночном колпаке, сшитом наподобие шапочки Данта, шапочки вмятой и похожей на тартинку с мягким сыром, на снег горных вершин, лилию или иную составную белизну, с полями, загнутыми вовнутрь: мне захотелось попросить его, чтобы он меня допустил к своей роскошной трапезе, второпях разделенной вместе вот хоть с тем старшим прославленным фокусником, силуэт которого отчетливо мелькает за ближайшим полотном напротив, показывая ловкие выверты и банальности дня. Нагой, делая пируэты в верченьи облегающего трико - на мой взгляд головокружительном, мальчишка между прочим заговорил: "Кто твои родители?" - "У меня их нет". - "Ну! Если бы ты только знал, до чего же это забавно, отец... Хоть бы прошлую неделю, ворчал, попробовав суп... Он корчил такие красивые гримасы, и тут хозяин как ударит его ладонью наотмашь, как даст пинок ногой! Эх, милый мой!" - и, впившись зубами в нетронутое лакомство самого маленького: "Твоя мама, у тебя ее нет, ты, может быть, одинешенек? А моя есть мочалку, и люди хлопают в ладоши. Ничего ты не понимаешь, родители это народ чудной, они смешат..." Представление достигло наивысшего напряжения, он ушел, я же вздыхал, внезапно потрясенный тем, что у меня не было родителей.

Слава (Перевод Н.Стрижевской)

Слава! Я узнал ее только вчера непреложно и, что бы ею не называли отныне, уже за нее не приму.

Сотни афиш, сливаясь с неуловимым золотом дней, словам неподвластным, неслись за черту города с глаз моих, за горизонт по рельсам влекомых, впивать темную гордость, которую нам даруют леса, приближаясь в час своего торжества.

Настолько не в лад с высотою минуты сфальшивил крик это имя, встающее знакомой чредою поздно погасших холмов, Фонтенбло, что впору вдребезги стекла купе и за горло непрошеного: Молчи! Всуе не поминай бессмысленным ревом тень, у меня в душе проскользнувшую здесь, на ветру вдохновенном, всеобщем, под плеск занавесок вагонов, исторгших толпу вездесущих туристов. Обманчивой тенью роскошных рощ навеян вокруг некий призрачный сумрак, что ты мне ответишь? Что все они нынче, прибывшие эти, для твоего перрона столицу покинули, славный служака, по долгу крикун, - мне от тебя ничего - далек от того, чтоб упоенье присвоить, щедро данное всем природой и государством, - не надо, кроме ненадолго молчанья, пока от посланцев города уйду к немоте пьянящей листвы, не столь застывшей, чтобы порыв по ветру не разметал, и, не посягая на твою неподкупность, на, возьми монету.

Безразличным мундиром позванный к какому-то турникету, без единого слова вместо лакомого металла протягиваю билет.

Повинуясь безвольно, уставясь только в асфальт распростертый, ничьим не тронутый шагом, не представляя еще, что этот на диво пышный октябрь никто из миллионов, множащих убожеством существований сплошную скуку столицы, которая здесь мановеньем свистка в тумане развеется, ни один ускользнувший тайком, кроме меня, не понял, не угадал, что он в этом году исполнен горьких и светлых слез, стольких смутных веяний смысла, летящих случайно с судеб, словно с ветвей, такого трепета и того, что велит думать об осени под небесами.

Ни души - и держа в ладонях, от сомнений свободных, словно величия тайный удел, слишком бесценный трофей, чтобы явиться на свет! поколебавшись, вглубь, в дневное бденье бессмертных стволов в их сверхчеловеческой славе (так истинной не признать ли ее?) порог преступить, где факелы выжгут, как высшие стражи, прежние грезы своим ослепительным светом, в пурпуре туч отразив увенчанье вселенское царственного незнакомца, едва он войдет: я подождал, чтобы стать им, покуда ушел, медленно набирая привычную скорость и все уменьшаясь до детской мечты, куда-то людей уносящий, поезд, оставив меня одного.

@темы: Красота, Французская поэзия, поэтическая страница

23:23 

А сейчас опять будет немного стихов

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
"Радиус Пиаф" неожиданно привел меня к личности, о которой я слышала, но как-то очень далеко, давно и опосредованно. Недавно краткие монологи этого автора попали в мое поле зрения, и я билась в конвульсиях восторга (особенно от "Из окна"). Все это привело меня в итоге к стихам все того же автора.
Месье Кокто -личность не менее примечательная, чем Пиаф. Но об этом будет позже. И в контексте Пиаф и в контексте самой личности Жана Кокто.


ГРЕЗА


КОТ


КРЫШИ
* * *

Твой вечный пасынок Париж
Из ниоткуда в никуда я
Брожу один пока ты спишь
То жаб то лилии рождая

Мне дорога твоя душа
Но не обрел любовь сыновью
Жилец шестого этажа
Перемешавший рифмы с кровью

На старой улице Анжу
Явилась муза мне дурная
И мучит мучит Я дрожу
Ее жестокость поминая

@темы: Французская поэзия, С настроением, Прочитанное, Красота, Jean Cocteau, поэтическая страница

22:10 

Поэтическая страница - Лариса Бочарова

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
20:58 

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Давно мечтала вернуться к чтению поэзии. Вернулась вот. И на меня накатило. Столько всего прекрасного, переливавющегося - как камни в старой шкатулке, которые вроде все знаешь, но нет-нет и проглянет незнакомый, незамеченный. Перебираю стихи - в памяти, в шкафу, в папках. Я столько читала и столько забыла. Приятное чувство вернуться назад.

Сегодня будет день Арсения Тарковского. Был такой поэт и переводчик восточных стихов... Здесь будут стихи. Отдельный пост к переводам.

***
Стань самим собой

Ветер


Отнятая у меня, ночами

и последнее на сегодня, зацепившее:

Мне стыдно руки жать льстецам,
Лжецам, ворам и подлецам,
Прощаясь, улыбаться им
И их любовницам дрянным,
В глаза бескровные смотреть
И слышать, как взвывает медь,
Как нарастает за окном
Далекий марш, военный гром
И штык проходит за штыком.
Уйдем отсюда навсегда.
Там — тишина, и поезда,
Мосты, и башни, и трава,
И глаз дневная синева,
Река — и эхо гулких гор.
И пуля звонкая в упор.

@настроение: стало легче

@темы: Красота, Прочитанное, поэтическая страница

18:16 

О, Федерико..

Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы (Ф. Ницше)
Взялась вновь за стихи Лорки. Это- чистый родник в лесу, эхо в горах, луна над морем, песня ветра в пустыне... Это - нечто, непередаваемое, тонкое, изящное, сверкающее, как хрусталь. Или как лезвие кинжала. Дааа... Лорка великолепен. Еще великолепны переводчики, которые ТАК адаптировали его стихи, чтоб передать музыкальность. Жаль, что я не знаю испанского и не могу наслаждаться в оригинале. Но на то и переводчики, чтоб знакомить нас с мировой культурой...

Не удержусь, пара строк:

МОЛОДАЯ ЛУНА

Луна плывет по реке.
В безветрии звезды теплятся.
Срезая речную рябь,
она на волне колеблется.
А молодая ветвь
ее приняла за зеркальце.

ГАЗЕЛЛА ОБ ОТЧАЯВШЕЙСЯ ЛЮБВИ

Не опускается мгла,
чтобы не смог я прийти
и чтобы ты не смогла.

Все равно я приду -
и пускай скорпионом впивается зной.

Все равно ты придешь, хоть бы
хоть бы губы сжигал тебе дождь соляной.

Не подымается мгла,
чтобы не смог я прийти
и чтобы ты не смогла.

Я приду,
бросив жабам изглоданный мой огнецвет.

Ты придешь
лабиринтами ночи, где выхода нет.

Не опускается мгла,
не подымается мгла,
чтобы я без тебя умирал,
чтобы ты без меня умерла.



ГАЗЕЛЛА О МЕРТВОМ РЕБЕНКЕ

Каждую ночь в моей Гранаде,
каждую ночь умирает ребенок.
Каждую ночь вода садится
поговорить о погребенных.

Есть два ветра - мглистый и ясный.
Крылья мертвых - листья бурьяна.
Есть два ветра - фазаны на башнях
и закат - как детская рана.

Ни пушинки голубя в небе -
только хмель над каменной нишей.
Ни крупинки неба на камне
над водой, тебя схоронившей.

Пала с гор водяная глыба.
Затосковали цветы и кони.
И ты застыл, ледяной архангел,
под синей тенью моей ладони.


ГАЗЕЛЛА О ВОСПОМИНАНИИ

Останься хоть тенью милой,
но память любви помилуй -

черешневый трепет нежный
в январской ночи кромешной.

Со смертью во сне бредовом
живу под одним я кровом.

И слезы вьюнком медвяным
на гипсовом сердце вянут.

Глаза мои бродят сами,
глаза мои стали псами.

Всю ночь они бродят садом
меж ягод, налитых ядом.

Дохнет ли ветрами стужа -
тюльпаном качнется ужас,

а сумерки зимней рани
темнее больной герани.

И мертвые ждут рассвета
за дверью ночного бреда.

И дым пеленает белый
долину немого тела.

Под аркою нашей встречи
горят поминально свечи.

Развейся же тенью милой,
но память о ней помилуй.

@настроение: меланхолия

@темы: Прочитанное, Красота, Испания и испанцы, поэтическая страница

Untaken castle

главная